Как-то очень все странно получилось. Я думал, что разлюбил тебя, а оказалось, что отключил вообще все чувства. Забавно, что такое отключенное состояние ощущается как переполняющая радость. Надо бы поставить якорь на эту радость.

А еще мне было бы очень трудно вычеркнуть все, что было. Потому что было хорошо, было как-то по-своему красиво. Я хочу быть для тебя тем единственным, кто останется, когда все остальное уйдет. Хочу быть тем, на кого ты всегда сможешь положиться. Хочу быть тем, за кого можно будет всегда держаться. Странно. Наверное, надо принять себя и перестать бояться этих мыслей, перестать бояться идти по другому пути.

Действительно странно, что все так серьезно. Мне странно, что я готов, что мне хочется обсуждать и решать наши проблемы. Мне странно все, что я чувствую. Мне странно, что я хочу связать с тобой свою жизнь. То ли из меня путешественник хреновый, то ли музыка из колонок способствует.

Тут по сценарию мне полагается еще начать ностальгировать, задуматься о том, задумывался ли я год назад, что все сложится именно так. Но это уж точно не странно.

Я не верю тому, что говорят мне мои врачи. У меня свой путь, просто никто не доходил по соседним путям до конца, а те, кто все же дошел до той самой точки — сидят, молчат, смотрят и ухмыляются. Они понимают, что я должен все сделать сам, что иной, чужой опыт бессмысленен. Что-то внутри говорит, что я прав, что я все делаю правильно, что надо продолжать идти туда, куда я шел. Почти что пять лет назад это началось, все, что было, сделало меня таким, какой я есть сегодня. Я благодарен всему этому. В любом случае, я буду благодарен происходящему вчера, сегодня и завтра. Это будущее я уже могу предвидеть. Опыт здесь помогает, чужой тоже.

По крайней мере, что-то внутри снова бьется. По крайней мере, я снова жив. По крайней мере, как раз случается ставшая уже плановой внеплановая переоценка всего подряд. Снова то время, когда каждый день можешь сказать себе: «сегодня я кое-что понял». Я скучал по этому чувству.

А кто-то будет стоять на месте и ковыряться в своей боли, в своих ранах, пытаясь идти красивой, но чужой дорогой. Наверное, у меня все не так эпично, не так красиво, наверное, оно не будет достойно сюжета для говнотелепрограммы и секции на Википедии. Тот другой может злиться, не понимать, считать меня идиотом, считать меня не олдскульным, опопсевшим, не важно. Тот другой так же зависит от толпы, как и те, кого он называет быдлом.

Пока Боря Моисеев говорит с телевизора, как хреново живется педикам в этом мире, я общаюсь с бомжами, зеками и прочими, кому действительно не повезло. Да, им действительно не повезло, у них все гораздо хуже, чем у нас. Но своя рана всегда болит больше всех остальных.

Я люблю жизнь. Какое-то очень странное чувство, какой-то коктейль из волнения, возбуждения, напряжения, радости, счастья и осознания чего-то очень простого, но очень важного. Такой холодок по коже от всего этого, приятный. Мурашки, приятные. Желание закрыть глаза и улыбаться. Если сесть и поговорить с собой по-честному, я и не особо недоволен жизнью. Все действительно хорошо, даже когда плохо. Что это, я научился ловить кайф? В любом случае, я понял, почувствовал, приобрел что-то такое, что все оправдывает. Да, я многого не понимаю еще, многого не умею, многое ломается в моих руках, но это еще, это пока. Потом будет еще лучше. По крайней мере, Топливо больше никогда не будет актуально.

Собрать все, во что я верю и назвать это богом. Получится неплохой такой бог.

Я не могу написать всего, что чувствую, всего, что знаю, слов нет, не нахожу вот.